?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Апрель, 19, 2010 - Богушевич здесь и сейчас — ЖЖ
Друзья,
счастлива сообщить, что мы благополучно вернулись вчера в город-герой Москву. Давным-давно было решено, что из Харькова мы уезжаем поездом, поэтому всеевропейский Чики-Пых не оказал на наши планы никакого влияния - чего не скажешь о некоторых сопровождавших нас лицах, прикативших на концерты в Одессе и Харькове из Люксембурга. Вот кто получил настоящий experience, не сумев улететь обратно и пристегнувшись к нашему табору, чтобы хоть как-нибудь уехать в Москву.
(Думаю, отельеры и железнодорожники сейчас должны уже проводить благодарственные молебны Великому Пеплу).

Коллектив не даст соврать - это был наш лучший тур ever.

Мы до сих пор не знаем, ЧТО именно произошло в Днепропетровске и почему с первых нот и мы, и зал были так наэлектризованы. Может быть, вся эта история с трауром и минутой молчания?

Я стою за кулисами и слушаю, как оживлённая публика заходит в зал - громко разговаривают, смеются; и я понимаю, что мне нужно сейчас будет выйти и сказать нарядным, радостным людям про смерть, про эту ужасную катастрофу, про горе и растерянность поляков, которые в одночасье все осиротели, про то, что наш концерт чудом не отменился и что мы переписали всю программу... Выхожу, говорю это, прошу всех встать... мы стоим все вместе и молчим, и тишина концентрируется и в какой-то момент становится такой звенящей, что ее можно трогать и брать руками - как будто между этим залом и небом протягивается огромная невидимая струна, ведь каждый в этот момент устремлён к небу. Куда ж ещё устремляться, когда думаешь о смерти?
Я прошу всех сесть - и звучит вступление к песне "Нежные вещи", и пробуя зал голосом, я чувствую, что нахожусь в абсолютной измененке, ушла в нее за эту минуту, и мы все ушли в нее, все вместе, весь зал, и через нас фигачит такой поток, как никогда. И каждое слово в "Нежных вещах" написано как будто именно про эту минуту, и я пою, а у меня в сердце - какая-то совершенно бешеная пульсация, отдающаяся в каждой клетке тела.
И когда на "Вечер и ночь" выходят мальчики и Светик - я слышу: да, они тоже другие, такие, какими я всегда хотела их видеть - мы все чувствуем друг друга как стая рыб, совершенно синхронно маневрирующая в течениях, как та стая голубей на моей Плющихе, одновременно взмахивающая крыльями, чтобы забраться ввысь по огромной спирали восходящих потоков.
Вот что такое было с нами в тот раз - просто выход вместе со всем залом в открытый космос (что не удивительно, в общем-то, в День космонавтики).

И все после концерта ходили какие-то ошеломленные и потом за столом в "Стейк-сити" у чудесного дяди Кости (дядя Костя!! люблю) - потом за столом, поднимая тосты друг за друга, каждый вдруг говорил: нет, ну все-таки, ЧТО это было? И как бы сделать так, чтобы это повторялось с нами каждый раз?

Сразу скажу: не повторилось. Все следующие концерты были тоже отличными - но всё-таки другими. Эта магия как будто показала нам, какими мы можем быть, нескромно скажем, в идеале - и оставила нас снова одних. Типа давайте, карабкайтесь сами. Куда карабкаться, видели.

Второй вершиной того вечера были, конечно, Костя и Ирина.
Читаю в антракте записки - а в первый раз в городе очень любопытно всегда читать, кто же к тебе пришёл и с чем - и вдруг совершенно офигеваю. В одной из них написано: "Мы с супругой сегодня отмечаем 25 лет совместной жизни. Спойте, пожалуйста, песню "Осень" с "Нежных Вещей", она многое для нас значит".
Я вдумываюсь в этот текст. У людей сегодня серебряная свадьба. И они пришли на мой концерт. Понимаете? Вместо банкета с гостями и подарками, с нарезкой и водкой - они сидят у меня в зале и слушают музыку!
Антракт заканчивается, и сразу после "Ласточки" я читаю эту записку и вызываю их на сцену. И они идут! Идут с бельэтажа, и весь зал на них смотрит, - они оба очень красивые, ладные, у Кости короткая стижка и худая спортивная фигура, Ира такая яркая, цветущая брюнетка - отличная, просто отличная - и очень молодая пара. Интересно, когда познакомились? неужели в детском саду? Я дарю им диск, конечно же, поздравляю их, говорю, что мы сейчас же для них сыграем "Нежную осень" и спрашиваю - не хотят ли они под нее потанцевать на сцене? И они соглашаются!

И, ребята, их вальс - это что-то такое невозможное, они такие лёгкие и красивые и такие счастливые, что мы все играем и смотрим на них, как завороженные - и я вижу, что не только у меня глаза на мокром месте. И Шитов - который, как выяснится вечером, только что расстался со своей любимой - смотрит на меня, потом прикрывает глаза и вот так вот качает головой: надо же, какое на свете бывает счастье. И Костя подпевает все слова.

Я видела, кто-то в зале снимал этот концерт. Это большая удача. Я долго могу про это рассказывать - но очень рада, что есть доказательства, что все это произошло на самом деле. И может быть, в съёмке все это будет выглядеть вовсе не так волшебно, как выглядело для нас, когда мы все стояли на сцене и играли, а Костя пел "нежные осени, зимы и лета, верное, вечное "Да" - сбудется всё! если ты мне ответишь, если придёшь навсегда" - но поверьте, я такое пережила впервые в жизни. Я видела однажды, как танцевали жених с невестой под "Эти большие волны" - и это было бесконечно нежно и красиво. Но тут ты видишь людей, которые прожили вместе четверть века - и выглядят счастливыми, как молодожёны. Это вот, знаете ли, производит впечатление.

Вот такое было начало у этого тура. И продолжился он на этой ноте - была, конечно, некая синусоида, но к счастью, именно дни концертов были в ней в максимальном плюсе.

И ещё Херсонес, конечно, где мы провели полдня. Из них часа три просидели все вместе на пляже, кидая камушки в воду, пуская блинчики, тихо переговариваясь или просто молча валяясь на своих куртках и пальто, слушая, как вода разговаривает с камнями. Мы с Машей сделали Коле Сарабьянову тайский фут-массясь, и минут через пять он пошёл купаться. Море было градусов 11. У всех сгорели носы, и вечером в поезде все мазали друг друга кефиром.
Этот поезд - это уже отдельная тема, и таких за этот тур - десятки. Ничего не успеваю записывать, хоть в этот раз все время таскала с собой молескин, - разве что как раз в Херсонесе, когда самая первая рано утром ушла гулять, и сидела одна на камушках у моря, достала его и записала какие-то фразы про Днепропетровск - чтоб осталось на память. Мимо шли какие-то паломники, дядьки в черных рясах, тетки в черных платках, языка я не расслышала, - и вот на их снимках я теперь так и останусь, прекрасная незнакомка в голубом на берегу моря, вся такая загадочная, с молескином на коленках, одинокая, но очень счастливая.

Метки: ,

58 комментариев | Оставить комментарий
В Севастополь в этот раз ехали так: поездом до Симфи, а дальше на микроавтобусе.
В прошлом году с алкопробегом мы прошли Крым понизу, по побережью, и раз и навсегда мне запомнилась эта головокружительно красивая дорога, когда высовываешь нос из окна машины и на лицо обрушиваются свет и мелькание, запах свежей зелени, благоухание, плывущее из садов, которые накрывают холмы как бело-розовые облака; внизу сверкает море, дорога петляет в горах, прячется в туннели, потом снова тебя ослепляет солнце и какое-то накрывает от этого всего дикое счастье.
Верхняя дорога в Севастополь короче, но красива все равно безумно - вообще, апрельский Крым и рисовые террасы Бали - это самое, наверное, красивое, что я видела в жизни. Нет, ещё сентябрьская дорога в Листвянку на Байкал, вся в солнцем просвеченном золоте, а потом - раз, и синее, и горы на горизонте. Нет, вру. Много есть ещё чего прекрасного. Но апрельский Крым - он весь как один бесконечный сад. Свежая, прогретая солнцем нежнейшая зелень - и на ней белое и розовое. И воздух с солью.

Мы грузимся в микроавтобус снулые, после короткого сна в душном поезде, время раннее, вчера все угомонились после космического концерта только к утру, а я до четырёх часов вела с кларнетологом Шитовым у себя в купе психотерапевтические беседы - и сама чуть не плакала, как ему сердешному, было плохо. И будет ещё какое-то время. Ситуация там, по-моему, патовая.
Ну вот. О чём бишь я?
Я о нашем водителе, Николае Александровиче Качине. Он встречает нас возле машины, загорелый и подтянутый, помогает всем грузить инструменты и багаж - а далеко не все водители это делают, очень многие букой сидят в кабине или курят в сторонке. Он всем улыбается. Под креслом у него в салоне лежит гиря, на ней написано "Стоп-кран", везде какие-то понаклеены дацзыбао - например, про то, что он сам и его гости любуются красотами Крыма при скорости в 90 км/ч, ещё какие-то, - и "Добро пожаловать" на 4-х языках.
И вот это довольно важная штука, возможно, одна из самых важных штук для меня в жизни: как человек, сталкиваясь впервые в жизни с незнакомыми людьми, какими-то штрихами и жестами формирует свое и их общее пространство на ближайшие несколько часов. Ведь их можно провести так по-разному! Вариантов масса. Но вот он выбирает дружественный интерфейс. И ты садишься к нему, как к радушному хозяину, и тебе сразу от этого хорошо. Когда ты все время в дороге, это важно. Да везде это важно! И это каждого из нас касается - как мы формируем свое пространство и как мы принимаем в него людей, которых нам в попутчики дает жизнь, хотя бы на несколько дней или часов. Есть, короче, чему поучиться у водителя Качина.
Выезжая из Симфи на трассу, мы уже беседуем так, как будто давно знакомы, - так, потихоньку ещё проверяем какие-то вещи на "свой/чужой", но уже понятно, что с ним можно разговаривать и о мемуарах маршала Жукова, и про всякие другие непростые вещи совершенно без опаски. Он ничего не навязывает - но если задаешь вопрос, получаешь доступ примерно к Википедии и что она говорит о 35-й батарее Севастополя. И по какому маршруту следовала императрица, на пути которой Потёмкин спешно строил дороги, баньки и прочие ротонды. И как он однажды собрал распечатки гугль-мэпсов и определил, где в горах должна была проходить булыжником мощёная дорога, по которой ее везли, - и поехал и нашел эту дорогу, и всю ее прошёл на велике. И посвятил этот 4-х дневный поход 220-летию визита императрицы в Крым.
Не знаю как вы, драгоценнные, а я вот давно не встречала человека, который посвятил бы какой-нибудь поход какой-нибудь дате из жизни кого-нибудь. Меня такие вещи прямо поражают своей прекрасностью.
На обратном пути на следующий день мы выясним, что он по образованию морской штурман, плавал три года, а потом ушел на берег, потому что семья и ребенок, а у ребенка должен быть отец. И вообще, мы очень много всего про него узнаем, почему-то он начнет рассказывать нам такие вещи, которые, наверное, не рассказывают совсем уж случайным попутчикам - и посреди его саги о примирении с отцом мы вдруг завопим: пожалуйста, вот здесь! здесь! - потому что давно уже договаривались, что на обратном пути пофотимся в цветущем персиковом саду. Мы срочно убежим с деффками фотиться, потому что поезд не ждёт! будем ловить свет и бросать друг в друга лепестки, будем засовывать мордочки в самую цветущую розовую гущу, кричать "а меня, меня вот с этой веточкой", вернемся счастливые, потому что создали себе видимый образ процветания, а это такая штука, она никому не помешает, - и он не станет продолжать, так я теперь и не узнаю, как же они встретились с отцом, которого он не видел 30 лет.
Ну, разве что когда приедем в следующий раз.

Метки:

33 комментария | Оставить комментарий
С Одессой, где у нас в прошлый раз концерт отменился, и сейчас все было как-то непросто. Организаторы до последнего момента молчали как партизаны о том, какие у нас продажи - и всё чуть не сорвалось недели две назад.
В принципе, мы на похожие вещи нарывались пару раз: звонят, говорят "Продажи так себе, снижайте гонорар". Мы снижали, чтобы все-таки приехать и показаться, приезжали и видели вполне себе полный зал. Как так? А это приглашенные. Сколько? Ой, ну мы не знаем, а кассу уже сняли, а билетных книжек на руках нет - и тыды. При этом мы все понимаем, что да, можно нагнать приглашенных - но после антракта-то они сбрызнут и останутся свои зрители. И когда зал полный после антракта - тут возникают, конечно, вопросы.

Не то чтобы я думала, что Одесса с нами так поступит - нет-нет, было просто ощущение, что почему-то она не отвечает мне взаимностью. Ну вот чем-то я ей не подхожу. При этом я-то полюбила ее до умопомрачения с первого же приезда с "Весёлыми ребятами" - до такой степени, что периодически мне хочется сорваться и там пожить неделю-другую. Я, короче, со всей душой, а она как-то ломается. Ну, балованная, что уж тут.
Вот едем мы в Одессу, сели в поезд и приходит к нам в купе Таня Кобзарь, которая делает нам весь тур. И говорит, что как-то ей неспокойно. Обсуждаем, что да как - и тут я тоже как-то начинаю нервничать, потому что мне же все равно надо музыкантам за концерт денег отдать, а я даже не понимаю, как и сколько.
И утро продолжается как-то криво. Меня пытаются прямо с поезда утащить на прямой эфир, я отбиваюсь, потому что хочу сначала в душ и, черт возьми, позавтракать. И вообще, у меня в райдере написано: в день концерта никакой другой работы, ни интервью, ни съёмок. Помните, как Утёсов говорил? "Мы творческие работники, нам нужна мертвая тишина". Ну в самом деле, я перед выступлением после 3-4х даже есть не могу. Настраиваюсь, понимаете ли. Цигун свой делаю и всякое такое. А тут - из койки и прямо в камеру? прямо в образе Человека-Пельменя? (потом на концерте получу чудесную записку "в жизни Вы намного моложе, чем по телевизору")
После завтрака еду все равно, надо же позвать людей на концерт, - и в итоге получаю кучу удовольствия, и от общения с ведущими, от разговоров в гримерке.
Две молодых мамы, моя гримерша и Вторая Девушка, треплются о детях.
- а я свою малУю отвезла на выходные к родителям - и знаешь, что она потом мне выдает? "Мам, я так хочу какать, что аж сердце прихватило!"

Ну, и так далее. Вообще, по Одессе надо ходить, конечно, с диктофоном.

Мы все как-то дико дергаемся весь день. В гостинице мои всё утро переселяются из каких-то аццких номеров в относительно нормальные, настроение у всех злое и нервное.

Приезжаем на площадку - и тут у нас у всех просто челюсть отвисает и не закрывается. Мы оказываемся в каком-то прямо зАмке - что-то такое из мультика Beauty and the beast, какая-то мрачноватая и очень просторная готика. А когда я поднимаюсь на сцену, у меня дух захватывает. Зал одесской Филармонии, она же бывшая Биржа, - это как если бы из готического собора на тысячу примерно посадочных мест убрали бы все колонны, и остался бы только огромный объём, витражи высотой в три этажа, какие-то причудливые канделябры, гербы и эмблемы на стенах - и весь в резных балках потолок, под которым звуки мечутся стаями, как птицы. И сквозь витражи лупит солнце.
И все такие по узкой, скрипучей деревянной лестнице выходят по одному на сцену, на саундчек, видят все это - и тоже охреневают, и вместо инструментов хватаются за фотики.

И опять, понимаете, в душе восторг всех чувств. И я понимаю, что у нас будет какой надо концерт. Даже если совсем никто не придёт.

В гримерке, покрашенной в голубой цвет, горят лампы дневного света. А для грима хорошо бы всё-таки лампочку Ильича. Я не очень нравлюсь себе синенькая. И я прошу настольную лампочку, а лучше две. Через некоторое время входит ко мне трогательнейший старичок, - вьющиеся белые волосы и чёрные брови, мягкая улыбка, лучики возле глаз (я почему-то сразу его определила как папу Карло). Папа Карло, приборматывая, что все сейчас будет хорошо, прикручивает к полочке у зеркала нужную лампочку, еще раз улыбается и выходит. Я вытаскиваю косметичку и слышу, как он с этим волшебным одесским акцентом говорит бабушке, дежурящей в коридоре:
- и какое я к этому всему имею отношение? и почему я должен крутить эти лампочки? (пауза) а все-таки должно же быть у человека перед выступлением хорошее настроение!
И бабушка отвечает
- Нну, мы же люди!

Бабушку эту зовут как-то очень торжественно, например, Элеонора Владиславовна, ей 76, она из поляков и вроде как является потомком какой-то безумной любви, как мне потом сообщит Маша: ее бабка сбежала с человеком сильно себя моложе, родила ему 12 душ детей, в общем, все как мы любим.

Вот они обсуждают график дежурства, и она со смехом говорит: ой, всем вам назло в свой свободный день буду спать и даже не проснусь!
Ей тут же отвечают: дорогая Э.В., в Вашем возрасте так спать уже опасно! И вообще, Вам уже не надо спать - надо ходить, гулять и использовать каждую минуту жизни!
Или вдруг ее спрашивают: "А как Ваш Абрам?"
"ОЙ, МОЙ АБРАМ! Он совсем перестал гулять! Он целыми днями сидит у окна и смотрит вот такими глазами!" (и не сразу кукаешь, что речь идёт о коте)

Или вот Маринка слышала, как ей кто-то говорит: "Ну, Э.В., после этого я, как порядочный человек, просто обязан на Вас, жениться!" И она в ответ: "ДА! Но только с ЗАГСом и с белой машиной!"

В общем, у нас на сцене было одно шоу, а на служебном входе шло другое - и оно идёт там каждый день. Думаю, если просто тупо сидеть там на ее дежурствах и записывать, может получиться отличная книжка. Может быть, по всей Одессе так? Маша вот с Мариной прокатились на трамвае до Привоза, так полдня потом пересказывали, как там кондуктор кричит "Сделайте кондуктору приятное! Подойдите и заплатите за проезд!" А Кобзарь рассказывает, что в кассе видела такую сцену:
Посетитель мучает кассира бесконечными вопросами, потом говорит "Вы уж простите, что я все спрашиваю", а кассир отвечает: "Ничего-ничего, у нас работа такая: вы нам нервы трепете, а мы вам улыбаемся".
И все это как-то легко, играючи, и действительно с улыбкой. Почему так? Море и солнце, когда жить по определению легче? Или просто в этом городе сама собой такая вот получается удивительная атмосфера?

Главное наше счастье, что Одесса нас признала. Зал к нам пришёл. И прием был не просто теплый, - горячий. И цветы, и подарки, - ваза в виде наутилуса теперь живёт в гостиной, спасибо, ребята с первого ряда!

И как же я надеюсь к вам вернуться.

Метки: ,

36 комментариев | Оставить комментарий