June 15th, 2010

волосы

Бобер, выдыхай!

И вот только сейчас отпускает, отпускает, отпускает адреналин. На самом деле, мой организм сегодня так психовал, что часов до пяти вечера (а начали мы в 12) - пока не стало ясно, что все в общих чертах произошло, - не мог съесть ничего, кроме чашки кофе. Двух. ну, и коль скоро я в нем живу, тоже ничего не ела. Такая прекрасная невесомость.
Зачем бы, собственно, так нервничать? А просто, предположим, Антон Ревнюк, который писал сегодня бас в "Гостя" и во вторую песню, "Добро пожаловать домой" (хм, интересный такой тандем) - так вот, Антон Ревнюк мог работать только сегодня, потому что потом он на три дня где-то с Бутманом, потом ещё где-то с кем-то, - занят так, что не может, понимаете, сняться в роли музыканта в одном фильме с Милой Йовович. Режиссёр не хочет снимать никого другого, потому что Ревнюк прекрасный, высокий, стройный и соразмерный, с темными бровями, глаза у него зеленые и смешливые, кудрявая грива колышется в такт, когда он сначала репетирует партию сидя, а потом, когда звучит команда "пишем", встает и работает, как на концерте - да, я понимаю этого режиссёра. И себя я тоже понимаю, потому что когда вы услышите, какие пассажи выпевает его бас, как он скользит своим бархатным голосом вдоль каждой ноты, какие издает вздохи в Шёлке, - вам будет хорошо, как мне сегодня.

Ну и вот у нас есть один день на две песни. Если все катит, это хорошо. А вот если не покатит, как в самом начале нашей записи с Шёлком, - это очень, очень рискованно.

Как поступают нормальные музыканты? В студию приходят композитор и саунд-продюсеры, куча сессионных людей, и вся эта машина спокойно себе работает - а потом приходит артист весь в белом, немножко капризничает и записывает вокал. Это отнимает у него пару-тройку часов, может, смену (это шесть) - это если он умеет петь. Если не умеет, звукорежиссёры говорят "Спойте гамму, остальное мы нарежем". Серьёзно. Современные программы позволяют тюнинговать вокал до полного идеала - если все хорошо с интонацией, конечно.

Как поступаю я? Мы вместе репетируем то, что я приношу, - и, например, сегодня коллектив коллективным решением заменил финальный аккорд в "ДПД" - хором уверяют, что это красиво и очень освежает. Ок, посмотрим. Мы вместе обсуждаем партии каждого музыканта - и я уверяю вас, если человек сам бьётся над тем, чем он будет наполнять заданную канву - он играет это потом совершенно с другим качеством. И когда прекрасный Ревнюк крутит так и сяк свой проигрыш в Госте, склонив голову, и вдруг решает, что в этом месте он заменит бас на безладовый, и берет его, и говорит "вот сейчас будет красота" - да, я верю, что сейчас она будет. И появляется в записи совершенно концертная интрига, то самое живаго, которое потом можно слушать с наслаждением много раз - потому что в этом была мысль и душа. И поиск, и инсайт.
Но, поскольку мы все живые, все всегда происходит неодинаково. Летом кларнет звучит, а зимой - не хочет, хоть ты тресни. Бьёшься две смены, все потом выкидываешь и заменяешь саксофоном.
А сегодня надо было ну вот точно все успеть. Ну, и ещё вот эта ответственность дикая, - что потом все это будут слушать крииитикиии...

Но даже им, надеюсь, наш "Гость" понравится. Ох, только бы кларнет в среду захотел петь как надо. И тогда правда можно будет выдохнуть. Ну, и быстро вдыхать обратно - потому что впереди сеансы сложной любви с г-ном Нойманом. Или на что там Большаков сейчас пишет вокал.
волосы

(no subject)

Дорогие друзиа,
мы ведем наш прямой репортаж из студии Сергея Большакова, где дописывается наш альбом Шелк.
Только что Светик закончила писать родес в песню "Гость" и в проигрыши в "Добро пожаловать домой". Сейчас баунсим оба трека, чтобы вписать миди-звуки, потом Коля Сарабьянов садится писать гитары.
В дождливую погоду работается просто замечательно, нас всех прет - чего и вам искренне желаем!