?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Июль, 3, 2010 - Богушевич здесь и сейчас — ЖЖ
Ну, не то чтобы звучат финальные фанфары - проверить бэки в Шёлке мы все-таки не успели, и теперь мне придётся выкраивать на это час-другой уже во время редакции и сведения - но, за этим исключением, мы сегодня со звукорежиссёром Воронцовым успели фсё, фсё, что запланировали.

Началось с того, что мы открыли те два дубля Недлянаса, которые я успела записать в среду за 13 минут до окончания сессии.
И знаете что?
Второй был прекрасен. И мы его оставили жить. Подарок судьбы!
Всегда бы так, господи!

Потом мы открыли прежний рояль, кларнет - и я записала под них ещё один вариант Недлянаса. И правда, получается в сто раз жалобней, чем вместе с кахоном и гитарой.
Смешно, но ещё раз подтвердилось, что я все и всегда пою совсем по-разному. Ну то есть везде совершенно разные интонации. Ну то есть даже хвосты в песнях поются с разной мелодией - я никогда не помню, как именно было спето до того. И у этих двух недлянасов будут разные финалы, вот.

Потом в тот, с кахоном и гитарой, я сделала бэков - ну потому что, во-первых, это просто красиво. И туда они прямо просились. Ну, и напросились.

Бэки - это дело кропотливое, но мы выработали некий алгоритм, который сильно облегчает нам жизнь: сначала я пару раз слушаю основной вокал, к которому пристраиваюсь, потом пишу к нему бэк. Потом мы убираем основной вокал, я один раз слушаю бэк и на второй раз приписываюсь уже к нему дабл-треком. Потом тем же макаром пишутся интервальчики, в итоге у нас в каждом месте, где имеется бэк, звучат минимум четыре дорожки. С основным вокалом - пять. Получается хорошенькая, плотненькая такая грядка.

Потом мы решили достать сессию с песней "Слушай меня" - потому что она была у нас, как вы помните, без хвоста. Ну, то есть в прежние разы хвост так и не произошёл, все полученные нами хвосты были разной степени кривизны. А нужен был стройный и соразмерный, и такой примерно спиралевидный, чтобы по нему можно было разгоняться и взлетать и улетать вверх.

Чтобы хвост получился как следует, я пару раз спела песню целиком - и в итоге получилось так, что все, что я раньше напела в маленькой акустической днями, ни в какое сравнение не идёт с тем, что получается в большой акустической по вечерам. Ну, то есть разные поют люди буквально. Один злой и отчаянно несчастный, другой счастливый и такой, очень лёгкий.
Итого: у нас новый вокал в Слушайменяе. На этот раз такой, как надо.

А потом мы открыли Тростник и переделали там бэки под новый вокал, который был спет в понедельник, тоже вечером и тоже в большой акустической. Мне прям нравится, что получилось.

Вообще, должна признаться, что вот эта, нынешняя, летняя порция работы над пластинкой - в отличие от прошлой, зимней, насквозь мучительной, - доставила мне такое море удовольствия, такое настоящее, немыслимое счастье, что - не знаю что.
Что меня, наверное, не очень интересует, что получится с этим альбомом в результате, что там у него будет за судьба. Мне кажется, это тот случай, когда сам процесс уже и является главным результатом - а дальше будь что будет. Как-то так.


Странное такое ощущение: вечер пятницы, ты с ветерком едешь по пустынному городу работать, и очень, очень этим доволен. Все расползлись в отпуска или на дачи, на набережной возле Устьинского моста садятся на теплоходик немногочисленные пассажиры, какие-то мамы в сарафанчиках с детками в сандаликах и панамках. Вообще, Москва сейчас представляет собой что-то невозможно прекрасное, какое-то подарочное издание города, где вдруг стало так приятно, так удобно находиться. Так тепло, так немноголюдно. Обычно за теплом обязательно нужно куда-то ехать с чемоданом - а сейчас оно вот оно, с доставкой на дом: в четверг вечером надеваешь шорты и маечку, идёшь к Новодевичьему купать собаку, валяешься на берегу с книжкой, ловишь лучи и блики, слушаешь уток - они подплывают близко-близко, встают прямо напротив твоего лежбища вдвоем и начинают в малую терцию синхронно, очень громко и очень настырно скандировать какую-то речевку; Доня сидит напротив них на попе и некоторое время слушает эти вопли, наклоняя башку то влево, то вправо, - потом не выдерживает и бросается в воду, утки в ужасе спасаются - а чего они ждали от охотничьей собаки, неужели кусочек хлебушка?

А в пятницу вечером едешь записываться.

Нет, делать музыку в этом городе можно только летом, когда все кругом полно, понимаете, праны, когда жить по определению легче, чем зимой, не к ночи будь помянута.

Хороших всем выходных и данных!

Метки: , , , ,

9 комментариев | Оставить комментарий
Поскольку мне трудно сразу вот так угомониться после вечерне-ночной работы, я ещё поразмышляю о ней, - хотя понимаю, что достала всех уже, наверное, этой темой до последней невозможности.

Вот я думаю о Сергее Сергеиче Чекрыжове, дважды аспиранте - мехмата МГУ и теоретико-композиторского отделения консерватории, и о том, как тщательно он всегда поверяет алгеброй гармонию, как приносит с собой на запись партитуры, в которых расписано все до малейшего вздоха, - и какой он молодец, ведь иначе совершенно невозможно там, где у тебя серьёзное производство, конвейер, верфь и стапели - и с них вовремя должны сойти саундтреки к сериалам, фильмам или спектаклям.

И сколько спонтанного, импровизационного и интуитивного в моем подходе. Если сравнивать с вышивкой, то я знаю, какой рисунок, какой узор, какую картинку я в итоге хочу получить, но вот цвета и фактуры - все зависит от живых, конкретных музыкантов, с которыми я работаю. Мне очень везет, сейчас я работаю с лучшими, - и, возможно, поэтому я так доверяю им, так открыта к тому, что они предлагают. Ну то есть, это, конечно, большой риск - прямо в студии экспериментировать с басом - ладовый-безладовый - или вот с кахоном.
Но тут есть такая тонкая штука. Музыка - это ведь не только алгебра; да, ее можно просчитать, но она состоит не только из функций, описываемых некими формулами, а ещё и из некоторых неформализуемых элементов, - давайте для простоты назовём их вибрациями - которые мы считываем на подсознательном уровне. И вот тут мой спонтанный подход мне кажется в полной мере эвристичным. Когда я с полным доверием и любовью открываю свое пространство навстречу пространству другого человека - тут могут произойти, и наша нынешняя запись тому примером, происходят некие чудесные взаимодействия. Одна интуиция работает с другой интуицией, одно подсознание с другим - и получается волшебная, очень, очень живая ткань.

Меня до сих пор дико трогает звук губной гармошки, записанной когда-то в песне "Шарманка-осень" - а ведь это было очень спонтанное решение, принятое буквально в последний момент. Или вот, в песню "Пароход" надо было бы записать духовые, но у нас, кроме Мордюкова, не было ни друзей-духовиков, ни денег, чтобы позвать профессионалов - и тогда Лёша Кортнев взял и спел все эти партии на "пам-пам-пам", губами. И такие вещи всегда остаются живыми и всегда цепляют.
Для моей музыки, отчасти очень наивной, это важно.

На сем прекращаю дозволенные речи, - кажется, теперь получится уже утихомириться.

Метки: , , , , , ,

15 комментариев | Оставить комментарий
Драгоценнаи,

вот многие задаются вопросом - и задают его мне, конечно, - о том, когда же наконец можно будет уже услышать все те звуки, о производстве которых я столько говорю?

Вот вам вся правда как она есть.

Мы действительно почти закончили запись альбома с рабочим названием "Шёлк". Мне осталось отредактировать и, возможно, ещё попеть бэк-вокалы в одноименном произведении - но вчера к ночи основной корпус работ был завершен, мы добыли огромное количество звуковой руды и транспортер, возможно, вынесет на поверхность ещё две-три горсти дополнительных голосков, и, может быть, ещё одну гитарную партию в "С тобой, с тобой", Коля там хотел что-то добавить, - но потом, и очень скоро, остановится. Эскперименты с добытыми материалами, переделки и прочие поиски совершенства закончатся.

И дальше начнется следующая стадия алхимии. Ну, то есть, именно она и начнется.

Этот процесс называется СВЕДЕНИЕМ.

Зачем это нужно?

Ну вот представьте - закончилась смена записи, и я говорю звукорежиссёру Володе: дорогой, скинь мне, пожалуйста, все это на болваночку, мне бы дома все это послушать свежим ухом. Он сохраняет нашу сессию и нажимает кнопочку bounce, чтобы создать некую промежуточную звуковую картинку и запечь ее на диск - или можно ещё скидывать ее прямо в айпод.

Я прихожу домой, ставлю этот диск, предположим, человеку, которому я хочу похвастаться тем, как мы записали его любимую песню, предположим, "Добро пожаловать домой". И что же слышит этот человек?

Бас у нас разогнан до неба - он играет громче всех. Ок, я очень люблю Антона Ревнюка и от звуков его баса, как известно, теряю волю - но при этом мне дико хотелось бы, чтобы была слышна ещё и великолепная гитара, точнее, великолепные гитары, которые там наиграл Коля Сарабьянов. А их слышно так, как будто Коля сидит в соседней комнате и вместо гитары у него псявая укулеле.
Дальше. Для Светика я придумала в "Добро пожаловать домой", на мой взгляд, сильно трогательную клавишную партию: лаконичную, очень нежную, и очень красиво вступающую в противосложение с вокалом. Ее на моей домашней пластинке не слышно вообще.
Кларнет таков, как будто кларнетолог Шитов откусил не от того пирожка и стал маленький-маленький, а кларнет у него размером с зубочистку.
Зато барабаны фигачат так, как будто Антон Саныч Дашкин тоже откусил не от того пирожка и сделался Гулливером.

Ну, вы меня поняли.

Чтобы песня стала песней, нам с Сергеем Большаковым надо будет сесть за его огромным пультом, вызывающим у меня стойкие ассоциации с репортажами из ЦУПа, г.Королев, и заняться поисками ответов на следующие вопросы:

Кто где будет сидеть у слушателя в голове? Какова будет панорама? Предположим, барабаны по центру, гитары одна слева, другая справа, - а куда поместим родес и кларнет? Я думаю даже, что эти ответы Большаков найдёт и без меня, поскольку у него, возможно, лучшие уши в стране - одни из лучших, как минимум, - и ещё отличный процессор прямо в голове. И огромный опыт, и чутье на живую музыку, и отличный вкус. В общем, Большаков настоящий монстр, я его безмерно уважаю и счастлива, что мы будем работать вместе, это cool.

А вот дальше будут вопросы уже ко мне. Будем ли мы разгонять во вступлении кларнет так, чтобы он солировал, - или уравняем его в правах с родесом? Дёрнем ли мы по уровню электрическую гитару в припевах так, чтобы ты четыре ноты, что играет Коля в первом и те шесть, что во втором, летали выше всех - или впечатаем в общую картинку? Для меня это вопрос неочевидный.

Ну, и так далее. У каждого инструмента будет на нашем пульте свой фейдер - рычажок, который ездит вверх-вниз. Больше того, поскольку барабаны снимались восемью, что ли, микрофонами (боюсь наврать, уточню), а гитарный комбик - четырьмя - у барабанов будет восемь фейдеров, а у гитары четыре. А у нас прописаны четыре гитары: две акустики и две электрички. Для объёма и тотальной красоты.

И в каждую секунду песни положение всех этих сотен фейдеров должно быть разным, чтобы звучание солирующего в этот момент инструмента было бы максимально выразительным.

Дальше. Уровни обработки. Кларнет - далёкий, летающий или близкий, шепчущий? А вокал? Это, ваще-то, самое главное, - какие характеристики мы присваиваем вокалу. В моих песнях у него очень широкая динамика, от нежнейшего шёпота на ухо до, понимаете, воплей раненой маралихи в звёздную ночь на вершине горы.
И понятно, обработка шепотов, воплей и всех промежуточных состояний вокала должна быть разной! И в пределах, например, Недлянаса все это придётся отруливать вручную.
Да, пульт запоминает позиции фейдеров - но ведь сначала ему их надо показать.

А ведь есть ещё тонны перкуссии - все эти шейкеры, гуирры и кавбеллы в "Снова живи", чаймс в "Ключах" и деревянные коробочки в "Слушай меня", бубен с железной дробью, который мы записывали в Тростник - он даёт звук океанского прибоя - не говоря уж про свежеобретенный кахон в Недлянасе!! По восемь-десять дорог перкуссии почти на каждую песню!

Одних только полуночных посвистов флейты у нас записано килограммов пять - и каждый из них надо будет вручную расставить на подходящие места в Тростнике.

Море, море звуков, все они тянутся по каждой песне, что твои струны по вселенной - и надо все разрулить и, как говорил Винни-Пух, позволить каждому звуку встать на свое место.

Он, правда, говорил это о словах и о сочинении стихов, но мне кажется, это универсальный принцип, касающийся создания чего-бы-то-ни-было.

Вот этим-то мы в ближайшие две недели и будем заниматься. Вдвоем с Большаковым. О, я вся горю, ибо Большаков реально прекрасен. Это будут очень, очень интересные две недели.

Метки: , , ,

33 комментария | Оставить комментарий