?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Июль, 29, 2010 - Богушевич здесь и сейчас — ЖЖ
Чувствую себя так, как будто я сегодня убила и съела человека - и при этом не получила никакого удовольствия.

Понятно, Большаков взрослый и мудрый мужик - скажем, делая пластинку "Лёгкие Люди", мы с Митей Чувелевым мы в таких, как сегодня, случаях, ругались до икоты, а потом он обычно говорил что-то типа "ну, по-другому я делать не буду" - а я в ответ просто выкидывала песни из альбома.
(Кстати, на "Нежных вещах", которые мы тоже делали вместе, этого потом не повторилось ни разу).

К моему приезду был сегодня уже готов новый микс, который Большаков со вздохом назвал "импотентским". Там были существенно уменьшены барабаны и поддёрнута вверх перкуссия. Она всю дорогу играет у нас довольно монотонный рисунок, так было изначально, потому что вся драматургия была отдана другим средствам. Мы скинули этот микс на болванку, чтобы я его потом послушала, и занялись песней "Добро пожаловать домой".

Вот было у меня перед отъездом в студию какое-то ощущение, что лучше бы мне сегодня остаться дома. Как-то не ехалось мне туда сегодня. Мне совсем не понравилось то, что я услышала. Когда мы эту песню писали, в ней было какое-то движение, эмоции, и полный восторг в финале.
В миксе все это пропало. Ну, то есть все стало какое-то обезличенное, все инструменты далёкие, вокал размыленный, в общем, все какое-то никакое.

И надо все это говорить. И я говорю, куда деваться, и тут мы оба как-то упали духом. Потому что С.Б. сосканировал эту песню как нежную - и сделал очень нежный микс. А мне, как и в Тростнике, хотелось эмоций, которые там, блин, изначально были.

Мы открыли нашу демо-болванку, баунс, который делали 17-го, что ли, июня - и да, там я снова услышала все, что хотела слышать.

Загадка какая-то с тобой, сказал Большаков, - ты изначально мясные песни слышишь как нежные, а от нежных хочешь мяса. Ты понимаешь, я же не просто так все это делаю, я же сначала слушаю, что в песне заложено, как она сыграна - и только потом открываю приборы.

Что я могла ему ответить? Ну да, есть, наверное, определенные каноны звукорежиссуры. Я бы даже сказала - законы. И шаблоны. Готовые шаблоны. И люди, которые хотят сделать коммерческий продукт, ими пользуются, потому что так надо.

А с нами трудно. Ну, со мной. Я не то чтобы не хочу сделать коммерческий продукт. Просто мне кажется, что в моём случае он будет коммерческим только в том случае, если он сначала будет отвечать каким-то художественным требованиям. Моим. А они таковы, что Шёлк должен быть нежным, а в финале песни "Добро пожаловать домой" душа должна раскрываться как зонтик. И если для этого надо будет поснимать со всех записанных нами звуков все понавешанные на них обработки, которые нивелируют эти ощущения - да, мы это сделаем.
Порвём шаблоны.

И вот он сидит за пультом и щёлкает мышкой, изменяя характеристики одну за другой, и спина его выражает глубокую печаль от того, какую прекрасную картину ему приходится рушить из-за моих, в общем, непрофессиональных действий. Он не спорит, нет, - он четко артикулирует свое мнение, но отдает все решения мне. И нам обоим тяжело.

И в этот момент меня осеняет мысль, что, блин, напрасно он в Шелке поднял уровень перкуссии - ведь я просила всего лишь о том, чтобы сделать барабаны тише. Барабаны. Тише. А не перкуссию громче.

И мы сохраняем ДПД, и снова открываем Шёлк. И возвращаем перкуссию на место. И я прошу добавить все-таки виолончель. Ну потому что я так люблю эту партию, и мне жаль, что наши химические скрипки звучат громче, чем она. Тут он всё-таки раздражается и говорит: ты хочешь, чтобы было, как у группы Аквариум? Громкая, четкая виолончель? ну потому что если она впечатана в фонограмму, это современно, а если нет - кухонный концерт и самодеятельность.
Да, я хочу, чтобы она не угадывалась, а была слышна. Я хочу басовое соло, я хочу расплющенный об коленку, полностью импотентский малый барабан.
Он вздыхает и снова меняет настройки.
Слушаем баланс. Сделали тише барабаны - вокал орёт как зарезанный. Бэки торчат до небес. Вообще, все разваливается.
Он переруливает вокал и бэки, потом впускает меня в студию, сам выходит и, обернувшись, говорит "пробел там нажми".

Нажимаю - и снова слушаю эту необъяснимую, упрямую, неподатливую песню. И все равно, когда барабаны входят с этим малым в басовое соло, даже расплющенный, он торчит и все портит. Музыка останавливается, последние призвуки стихают, я сижу за пультом и чувствую: сейчас расплачусь. Потому что ничего кроме этого, я в этой ситуации сделать не могу. Он не против сделать так, как мне надо - просто он не может; не видит ту картинку, которую я вижу - а я не знаю, как ему ее передать. Все, мы не понимаем друг друга, уперлись в какой-то тупик, и дальше что?
Выхожу в холл, беру с полки чью-то пачку сигарет, тяну оттуда одну и выхожу прочь, в жару и дымный ветер. Там неподалеку от студии растут большие такие ивы, я прислоняюсь к одной, стою курю, глотаю слёзы - плакучая ива подходящее дерево, чтобы опереться на него в такой момент. Я чувствую некую с ней солидарность. Кора у нее совсем пересохшая - ей хуже чем мне, я хотя бы могу куда-нибудь уйти или попить, когда хочу, а она не может.
Ну, и как-то отпускает.
Я возвращаюсь, мы договариваемся о том, что он ещё поработает час, а я пока схожу поем, - и через час он отдает мне ещё один микс, я уже забыла, какой по счёту.
Честно сказать, вернувшись домой, я его так и не открыла.
И если в каком-нибудь гороскопе написано, что у меня сегодня удачный день - ну, значит, балалайка это, а не гороскоп.

Метки: , ,

23 комментария | Оставить комментарий
Утро мое началось с того, что прозвонил будильник - у нас с Сергеем был назначен созвон на 10. Я села в койке, вспомнила про Шёлк - и у меня тут же хлынула носом кровь.
Со мной этого не было лет пять, - ну разве что иногда после долгих перелетов. А тут вот.
Ну, и всякие мысли про тупик нахлынули тоже сразу.

Я заткнула нос, постирала рубашку, отослала ему смску, что позвоню минут через двадцать, и открыла почту. Увидела утешительные коменты - и тут же разревелась всласть. Когда стоишь один и куришь под ивой - совсем не то, там надо быстро справиться с собой и вернуться к работе. А здесь, когда тебя жалеют и, главное, никто не видит - очень даже в кайф поплакать над своей горькой долей.

Потом набрала Большакову. Он не ответил.

Потом я выползла в гостиную и подумала, что надо все-таки открыть последний вчерашний микс, открыла... и ну рыдать дальше. Ибо он воистину никудышен. На самом деле какая-то мутная и вязкая биомасса и все, пропал альбом, а с ним и вся жизнь не удалась, и Большаков не звонит, и никто мне не звонит, и никто меня не утешает, кроме как почти незнакомых людей в жж. Ну, и знакомых тоже, но они все так далеко, а я тут одна против всей этой энтропии. Вот такое какое-то ощущение.

Ну, и поскольку в гостиной, где все выслушивается, плюс 33, как и у всех у нас, - мне жарко, по ребрам катятся соленые капли, по щекам они катятся тоже, и в носу ватка, и все время плюёшься красным.

Не знаю, почему группу Blood, sweat and tears так назвали, - но в этот момент я могла бы быть просто лицом их брэнда.

А потом я стала слушать три предыдущих микса и немножко утешилась. Оказывается, на промежуточной стадии работы мы были очень, очень близки к правильному решению. Один из миксов прямо хорош. Там есть всякие мелочи - забыли, скажем, открыть верхний бэк в коде, скрипки чуть-чуть назойливы, но по балансу - он почти живой.

Потом позвонила ещё раз Большакову, и о чудо! - он ответил, и просто был занят делами и покупал какой-то кабель, и мы прекрасно поболтали и он сказал одну вещь.

Он сказал: а знаешь, сколько миксов песни Триллер сделали Куинси Джонс и Майкл Джексон? Угадай.

Я сказала "Ну, тридцать". (Ну потому, что Шёлка у нас уже точно штук десять, а то и двенадцать)

Оказалось - девяносто пять. ДЕВЯНОСТО ПЯТЬ миксов!

Вернулись в итоге к третьему, невозмутимо продолжил Большаков. Так что у нас с тобой все впереди.

И тут я утешилась раз и навсегда.

Чего и вам искренне желаю, если кто сейчас грустит или сидит весь потный, в слезах и с ваткой в носу.
44 комментария | Оставить комментарий