Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

волосы

Маяковский, Тютчев и цветик-семицветик

28-го апреля вылетали мы из Шереметьево в Тель Авив.
Все происходило исключительно чинно и благородно, нас до минуты вовремя посадили в самолет и начали развлекать рассказами про наш полет; в частности, сообщили, что борт носит имя Владимира Маяковского. Потом время взлета прошло, потом прошло еще время, а примерно через час нас попросили с вещами выйти из салона из-за “производственной необходимости”. Никто не роптал: израильтяне, привычные к разного рода проверкам и вообще, нештатным ситуациям, молча собрали шмотки и организованно вернулись в зал ожидания.
Мы с Данькой были голодные и сразу кинулись в ближайшую кафешку заказывать бургеры. Сидим едим. Да, говорю, Данька, что-то не заладилось у тебя с пролетарским поэтом! (а ребенок как раз сейчас его проходит по литературе и не то чтобы оценил его поэзию по достоинству). Да ну, говорит, как он вообще мог взлететь? Разве можно называть самолет именем самоубийцы?
А на ком бы ты хотел полететь, дорогой? На Есенине? Он повесился. Гумилёв? Расстрелян. Мандельштама довели до безумия и сгноили в лагерях. Блок ужасно болел, а лечиться его не выпустили. Пушкин, что ли? Не приведи Господь! Лермонтов? То же самое.
Повисает долгая пауза, я колеблюсь между  Некрасовым и Фетом (к Фету тоже есть вопросы о загадочной гибели нескольких жен), как вдруг меня осеняет: Тютчев! Федор Тютчев прожил спокойную и благополучную жизнь, был дипломатом и чиновником, писал чудесные стихи.
Все, громко объявляю я на весь стол, хочу лететь на Федоре Тютчеве! Мы посмеялись, и тут Данька вспомнил, что забыл в злополучном самолете свой айпад, побежали его спасать, потом просидели в ожидании еще часа три, - в общем, в полночь вместо 19.00 мы наконец пошли грузиться. Дооолго стояли в автобусе, долго в нем ехали. Потом открываются двери, Саша в нетерпении выскакивает из автобуса, торопливо идет к самолету – и вдруг оборачивается, замирает и смотрит на меня большими глазами. На борту написано “Ф.Тютчев”.
И на что ты, Ира, только тратишь свой цветик-семицветик! – сказал мне потом мой муж почти в сердцах. То на звёздное небо над головой в день рождения, то на новогоднюю метель 30-го ноября после Крокуса… Надо было просить колечко!
волосы

Ненавижу поезда и самолёты!

Самолет летит очень быстро, и мое эфирное тело не поспевает за физическим, болтается где-то в атмосфере, привязанное за ниточку - а потом еле-еле успевает влиться обратно после посадки. И чувствуешь себя тааак странно.

А поезда, особенно некоторые Особенно Ужасные, тащатся очень медленно и долго, и моему эфирному телу, а оно у меня ОЧЕНЬ большое, в них тесно и душно и пыльно, и оно начинает застаиваться и сгущаться, тосковать и проситься на волю, а все окна-то - ап! замурованы.

Щас надо уже наконец разобрать чемодан и собрать мысли. Чемодан разобрать, мысли собрать. Главное - не перепутать.

И до весны - ни ногой из дому! Кроме как на отдых.
волосы

Про Пулково, телевизоры и менеджмент театра.

Вот вдогонку к предсмертной записке dolboeb дивная история, свежерассказанная нам с Апексимовой в поезде из Киева организатором наших гастролей, назовём его Александром Г. (у него фамилия на Г начинается, потому так и назовём, а не покакому другому поводу. И вообще, он отличный парень).
Александр возит по России кучу всяких спектаклей. И вот зарядил он тур для спектакля Х, примерно такой: Воронеж - Нижний Новгород - Питер. Насчёт первых двух городов не уверена, но Питер был точно, и то, что он был конечным пунктом, важно. До него надо было лететь, и билеты были взяты на рейс Пулковских авиалиний.
В спектакле Х играл актёр Алексей П., который до истерики боится летать на самолётах. Думаю, примерно так же, как мой доблестный директор М., которая однажды в Ницце, отъезжая на автобусе от здания аэропорта к самолёту, вдруг увидела этот самолёт на лётном поле и впала в такой коматоз, что забыла в этом автобусе сумочку с фотиком и обоими своим паспортами, гражданским и загран. (Про то, как я провозила М. обратно на Родину без единого документа, в другой раз).
И надо же было такому случиться, что пока Алексей П. ехал из Воронежа в Нижний, самолёт Пулковских авиалиний упал. И разбился. И Александр Г. об этом узнал в тот момент, когда Алексея П. уже везли с воронежского поезда в гостиницу. Дальше передаю слова Александра близко к тексту:
"Я звоню водителю и говорю: так, в гостиницу его не вези, катай по городу. Долго? - спрашивает водитель. - Пока не дам отмашку. Машина разворачивается почти от порога гостиницы и начинает кружить по городу. В это время я долетаю до гостиницы, бросаюсь к администрации и арендую все телевизоры отеля до вечера, когда Алексей должен будет ехать в аэропорт. По всем каналам ставим музычку. Антенну вырубаем. Когда Алексея привозят в отель, я даю ему в сопровождение своих помощниц, которые всеми доступными им средствами (мечтательно вздыхает) отвлекают его от попыток послушать радио или выяснить на рецепции, что за фигня с теликом. Увожу его в аэропорт. Проходим формальности. Садимся в самолёт. Взлетаем!! Летим, блин! Я расслабляюсь. А Алексей зовёт стюардесс, которые его уже узнали, понятно, и просит их тайком разрешить ему покурить. Девочки, конечно, ведут его в свою курилку. Там он трясущимися руками прикуривает и извиняясь говорит: Вы, девочки, меня простите, я вроде как мужик, но боюсь, блин, просто до смерти. А стюардессы ему и говорят человеческим голосом: да ладно, Лёша, мы и сами боимся. У нас сегодня утром самолёт упал, все наши девочки разбились...

В этом месте Епифанцев сказал бы ПА У ЗЗАА.

Дальше Алексей П., бледный и с испариной на челе, проходит на своё место, молча садится и молча вцепляется в приданную ему помощницу Александра за руку так, что у нее потом остаются синяки. И весь полёт до Питера молчит.
И только в аэропорту, приземлившись, он шёпотом спрашивает у группы, знают ли они про катастрофу. И когда все ему говорят, что знают, он срывается. Бежит к Александру и кричит, что это жестоко, что так нельзя и у него мог бы быть инсульт и вообще он сейчас его убьёт.

А я вот считаю, что правильно всё Александр сделал. Настоящий он молодец. Актёр П. не получил никакого инсульта, а публика получила спектакль.
И вообще, что это за причина "боюсь летать"?
волосы

(no subject)

Для того, чтобы этот Живой Журнал был по-настоящему живым, по идее, нужно всё время таскать с собой ноутбук и не вылезать из вай-фай зон. А как же! Упала, предположим, с сахарных уст какая-нибудь роза или там жемчужина - или, напротив, брякнулась с них, уже не сахарных, какая-нибудь жаба - а ты ее рраз! и запостил.
А иначе розы и жабы проходят естественный отбор забвением - и проходят его далеко и близко не все.
Кстати, может быть, это и к лучшему.

Так или иначе, перез отъездом на Мамакабо сходила я на почту и забрала там приятную бандероль с книжкой sirin, буколичеством пять штук: одну, чтобы ею безраздельно обладать, другую, чтобы безраздельно обладать первой и исключить внутрисемейные склоки на тему "отдай сейчас же, я ещё не дочитала", и ещё три, чтобы подарить счастье лузерам, у которых нет жж.
Читать начала ещё в очереди на регистрацию. Понятно, и в очереди, и потом в самолёте вела себя неадекватно. Сначала просто тихо тряслась, потом начала хрюкать и постанывать. Потом, помню, изнемогая, решила себя поберечь, сделать паузу и почитать что-нибудь общечеловеческое - ну вот хоть журнал "Весь мир". Открываю я статью про Бразилию и читаю: "Заложив хрен за воротник на правое крыло, самолёт делает круг над островом Пакет". И опять начинаю трястить и хрюкать.
(Остров на самом деле назывался Пакет, прям как нарочно).
И такое мне теперь вычитывается практически везде, куда ни посмотрю.
Как это лечится, не знаю. Есть ли среди нас такие, кто прочёл "Всадника без балды" и остался сам с балдой? Хелп!

Первым вечером в Коктебеле, засыпая, я вдруг увидела, что текст Сирина похож на коллажи Параджанова - если бы коллажи Параджанова, все эти бусинки, перышки, стёклышки, ракушки вдруг ожили, вступили бы друг с другом во взаимодействие тысячей простых и нежных способов, связались бы друг с дружкой тысячами посверкивающих усиков-ниточек-ложноножек, и всё это создало бы дышащую и мерцающую ткань.

Я даже увидела фразы, которыми можно было бы это очень точно записать - но, к несчастью, заснула, и сейчас пересказываю своими словами близко к тексту по памяти. Эх, где мой сивка-ноутбурка.