Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

волосы

Все в сад!

Примерно к часу дня планирую сегодня оказаться в Ботаническом саду МГУ: мои друзья из компании "БСХ бытовая техника" придумали мероприятие под названием Green Day.

Вход со стороны Мичуринского (что вполне символично) проспекта. Будем садовничать (одежда удобная, обувь без каблука, понятно), посмотрим на самый большой альпинарий в Европе, пройдемся с экскурсией по саду, а потом, когда проголодаемся, обещают пикник. На обочине. Вкусный.

Почему я пойду? потому что а) ужасно хочется повидаться с друзьями, сто лет - сто зим не получалось; б) отличная погода сегодня, надо ловить лучи, пока не началось; в) обожаю возиться с растениями; г) люблю пожрать

Ну, и сам Бот.сад МГУ - прекрасен и невероятен, и конечно, у меня с ним связаны воспоминания. Вот самое первое из них: в страшно сказать каком году, когда в Музыкальной студии Театра МГУ ставилась пьеса Васильева-Иващенко "Принцесса на горошине", нам потребовалась длинная-длинная планка, чтобы повесить экран, на который бы проецировались тени.

Думали-гадали, где ее взять, и вдруг кто-то сказал: да на лесопилке же! у нас, в Бот.саду!

Нет, мы знали, что МГУ - это государство в государстве, пели же в песне "Я люблю Университет"

Ежегодно пять тыщ выпускников,
это ж, трам-тарарам, масштаб каков!
Ботанический сад, музеи,
четыре собственных НИИ,

факультетов одних семнадцать штук,
тыщи три кандидатов всех наук,
куча профессоров и докторов,
без счёту сторожей и поваров,

но чтобы еще и лесопилка! Лесопилка! при МГУ!

И вот нас с Пашей Мордюковым отрядили в поход за этой фиговиной.

А дальше - то невероятное воспоминание, которое, между прочим, никак не связано с Пашей Мордюковым, - хотя кто хоть раз видел Пашу Мордюкова, знает, почему каждая девушка мечтала бы оказаться с ним наедине в любом саду. Или на лесопилке.

Мы пошли по кроку, нашли вход, поплутали по запутанным аллеям, а потом вдруг перед нами распахнулось огромное поле, небо, - а между ними бесконечно плавно летели, зависая над землей в каждом прыжке, пять или шесть борзых собак. Настоящих русских псовых борзых, таких, со струящейся шелковой шерстью, с развевающимися на ветру хвостами. День был великолепный, как сегодня; поле, небо, солнце, полет этой стаи борзых - и все это на фоне громады ГЗ, и где-то в верхотуре эта композиция была увенчана хорошо всем известным шпилем.

Вот это зрелище окончательно вынесло мне мозг. Не могу его забыть, да и не собираюсь. Не знаю, держит ли сейчас какой-нибудь смотритель Бот.сада борзых собак, - вот заодно сегодня и проверим!
волосы

(no subject)

Когда я сочиняю, я невыносима, я это знаю. "Выключите музыку, не пой, пожалуйста, в машине, Тема, надень наушники, плиз" - я знаю, это ужасно. Я ничего не могу с собой поделать, если музыка снаружи начинает наслаиваться на музыку внутри, я начинаю искрить и дымиться. При этом мне стыдно перед ближними моими за то, что я лишаю их законного аудиального досуга. И я с собой борюсь. Повышаю степени своей внутренней свободы.
Вот, например, вчера. У меня в голове опять жужжит, и жужжит уже сутки. При этом я просыпаюсь не только с новыми строчками во рту, но ещё и с твёрдой мыслью не отравлять никому жизнь по этой причине. Мы завтракаем и разговариваем, при этом я, по-моему, довольно внятно и впопад отвечаю на вопросы и даже сама их задаю. (А в голове жужжит). Потом Тёмыч предлагает всё-таки послушать уже наконец Back to basics Агилеры - и я соглашаюсь, сама дивясь своему мужеству. Всё получается отлично. Пока Агилера извлекает из своего платинового горла каскады и водопады самых высокопробных звуков, моя музыка послушно затихает, и мы слушаем с наслаждением, а в одном треке, там, где такая подлая, предательская скрипочка вступает в самом конце, синхронно шмыгаем носами. Могут, если хотят, чего уж тут.
Потом я ухожу к себе, страшно гордая своими новыми умениями, и говорю себе: молодец, Богушевич, молодец. Ещё немного в этом направлении, и ты сможешь писать так же незаметно, как зевать на лекциях - и при этом не выпадать из нормальной жизни. Жужжалка немедленно включается опять. У меня не получается припев, ни одни слова не ложатся как надо в изгибы мелодии, а если ложатся, то из них выскальзывает смысл. Время идёт, и тут я понимаю, что мне пора, вообще-то, на спектакль.
Бог им судья, этим чуднЫм людям, которые заказывают "Весёлых Ребят" себе на корпоратив на Страстную пятницу. Надо ехать. Собираюсь и, жужжа головой, еду в филиал Малого на Ордынку. На улице метель, сами видели, выход из Добрынинской, блин, закрыт, надо обходить через Серпуховскую, я уже опаздываю, нервничаю и бегу. А в голове жужжит. У Серпуховской сталкиваюсь со своим школьным другом, известным вам как mi3ch. По-моему, мы замечательно поговорили, и никакое жужжание нам не помешало. Наконец прибегаю. Охранник спрашивает у меня фамилию и как-то нехотя пропускает. Поднимаюсь в гримёрки - и вдруг вижу Рустика Юскаева из Мастерской Фоменко. Привет, говорит он, ты чего тут делаешь, пришла посмотреть? Да нет, говорю, вообще-то, поиграть. Нет, говорит Руст, у тебя не получится, сегодня мы тут играем. Оглядываюсь и вижу, в коридоре стоят Карен Бадалов и Мадлен. По этим приметам я, как Штирлиц, догадываюсь, что Руст не шутит, и тут сегодня действительно фоменки. А где играем мы, я не знаю. Звоню нашему помрежу, выясняю, что на Малой Бронной! Фоменки тем временем дружно ржут и предлагают мне срочно ввестись в "Волки и овцы", ну хотя бы дочкой Павлина, что ли. Я стремглав, как Золушка, вылетаю из театра, не забыв крикнуть охраннику "Вы зачем меня пустили, ёшкин кот, меня же нету в списках!". Короче, взмыленная, я прилетаю на Малую Бронную и даже успеваю загримироваться и проверить микрофон.
Не было ни одного человека в труппе, который не пошутил бы в этот вечер насчёт Ордынки. Кроме Ленки Казариновой, Флоры нашей Жозефовны, феноменально смешной актрисы и вообще моей любимой женщины. Каза держалась до последнего. И только когда я после спектакля попросила их с мужем подбросить меня на машине, она невинно спросила "Ты на Ордынку?"

Ах, где ты, моя башня из слоновой кости, мой заброшенный маяк, мой тайный приют, где я тихонько воскуривала бы свои фимиамы, часами глядела бы в свой очаг на пламя или на волны, если рядом были бы волны? В следующей жизни, в следующей жизни я буду жить одна.
А если буду хорошо себя вести, то вообще один.